Немецкая волна

Кёльн / Германия
19.10.2000

Стенограмма радиопередачи "Мосты", посвящённой театру-студии "Русская актёрская школа" в Бремене

Здравствуйте, дорогие друзья, в студии Виктор Вайц.
Очередной выпуск передачи «Мосты» мы полностью посвятили рассказу о театре-студии «Русская актёрская школа» в Бремене. 
В Германии есть русские магазины, видеотеки, дискотеки, газеты, радио и телепередачи. Есть русские культурные центры, в которых желающие могут не только заняться своими увлечениями в кружках, но и усовершенствовать знания русского языка. Теперь в Германии, в частности, в Бремене есть русский театр. С подробностями Марина Шейерманн. 

________________________________________________________________________________________
 
На сцене театра-студии «Русская актёрская школа» идёт репетиция пьесы Александра Володина «Ящерица». Многократно заклеймённая критикой, как чуждая советской идеологии, пьеса 20 лет назад была запрещена в Советском Союзе. И вот она готовится к постановке. Не в Москве, не в Петербурге, а в немецком городе Бремене. Руководит постановкой Заслуженный деятель искусств Российской Федерации, режиссёр и педагог, профессор Семён Аркадьевич Баркан, широко известный в театральных кругах Москвы. 

Семён Баркан переехал в Германию в 1994 году. Тема эмиграции волнует его не меньше, чем собственный театр. 

– Мне кажется, что это очень объёмное, широкое вообще понятие - эмиграция. Это настолько многослойно, люди настолько по разным причинам эмигрировали, и, наверное, в каждый слой интересно бы так приглянуться поглубже: что это за явление, вот люди поэтому уехали, а вот люди поэтому уехали. А вот люди вот почему уехали. Я, может, говорю потому, что у меня совсем какой-то особый случай. Я до переезда в Германию много и очень активно работал в Москве в театре, очень активно участвовал в жизни Центрального дома актёра всю жизнь, в совете Дома актёра, в Союзе театральных деятелей, в комиссии по Театральному институту, в двух институтах, я единственный, кто в Москве руководил тремя курсами, с утра до ночи, без выходных, ночами.

Семён Баркан размышляет и том, как складываются судьбы людей в эмиграции.

– А потом, конечно, у человека, который всю жизнь жил в таком напряжённом ритме непрерывной работы, наступила реакция, и я просто погибал. И отсюда я понимаю, что такое, когда приезжают люди, не старые, работоспособные и жаждущие деятельности, и они не могут найти себе здесь применения. Это трагический поворот эмиграции! И сразу скажу, что мне кажется,что, может быть, и этой прекрасной стране тоже надо подумать. Мне кажется, что уходит в песок очень серьёзный потенциал российской интеллигенции, приехавшей в Германию: это учёные, инженерный состав какой-то, профессура, доктора наук. И они здесь невостребованы, и это трагедия абсолютная для них, но это, мне кажется, и какая-то, возможно, потеря и для этой страны. 
 

Семёну Баркану повезло: декан факультета истории культуры Восточной Европы Бременского университета профессор Клаус Штэдтке предложил ему вести специальный курс для студентов, интересующихся русским театральным искусством. Среди участников первого семинара были не только студенты факультета Восточной Европы, но и других факультетов. Не только немецкие студенты, изучавшие русский язык, но и студенты и преподаватели факультета, для которых русский был родным. Вспоминает участница театральной труппы, студентка Бременского университета Саския Вегеляйн:

– Я пошла на этот семинар потому, что он показался мне интересным. Нас было примерно 30 человек. Мы чинно сидели за столами и ждали, что вот-вот начнётся лекция. Но тут появляется профессор Баркан и говорит, что столы надо сдвинуть в сторону, потому что мы немедленно приступаем к речевым упражнениям. Всё это было очень весело, но неделей позже нас осталось только семеро. Видимо, большинство из нас представляло себе всё это несколько иначе. Оставшиеся семь человек продолжали заниматься довольно долго. Вначале мы просто разучивали различные упражнения на концентрацию, на внимание. И всё это вовсе не для того, чтобы когда-нибудь играть в театре. К нам приходило всё больше студентов, для которых русский язык был родным и, возможно, именно поэтому у Семёна Аркадьевича появилась идея и в самом деле представить что-нибудь на сцене. С этого момента и началось превращение нашего семинара в театр-студию. Мы выбирали небольшие сцены на два-три действующих лица и разучивали их под руководством нашего наставника. Ну, а если уже что-то разучено, то хочется ведь это и показать, иначе это не имеет никакого смысла. Так получилось, что в конце первых двух семестров мы устраивали небольшие представления. Мы просто приглашали всех желающих, и представления были, конечно, совершенно бесплатными. Мало того, мы даже предлагали нашим зрителям чай или кофе, так что это был скорее просто небольшой праздник по случаю окончания семестра.

Через пять лет деятельности состав театра существенно изменился. Он перестал быть чисто студенческим. Среди актёров появились школьники и представители старшего поколения. Есть такие, кто попал в театр благодаря внукам или детям: пришли однажды посмотреть на репетицию, да так и остались в театре. Как, например, Александр Веснёнок:

– Я – ленинградец. Живу в театре уже пять лет. Почему живу? Потому что Семён Аркадьевич считает, что у меня есть какие-то зачатки актёрских способностей. Но это не главное. Главное, что моя дочь, Марина Шмидт, играет в этом театре. Поэтому я здесь.

На вопрос, не ощущает ли он дискомфорт, что большинство его коллег намного моложе, Александр ответил:

– Конечно нет! Дело в том, что я как-то сказал: «Ребята, я старый». Они сказали (такая у нас Леночка есть, она сказала): «Да нет, что Вы, Вы же не старый!» Вы знаете, что? Я рядом с ними просто не старею.

К сожалению, из театра уходят коренные немцы, чьё участие несомненно обогащало театр. Почему так происходит?

– Для нас каждый коренной немец - это праздник. Когда к нам такие люди приходят, мы стараемся каким-то образом их увлечь. Но в силу того, что основная масса участников говорит на русском языке, постепенно немецким участникам становится тяжело адаптироваться в наш коллектив, 
- поясняет актёр театра Александр Могылка.

Студийцы набирались опыта: ездили в Москву и Петербург, присутствовали на репетициях и спектаклях известных российских режиссёров. Побывали в ГИТИСе, Щепкинском и Щукинском высших театральных училищах, а затем приступили к постановке первого серьёзного спектакля - пьесе Александра Вампилова «Утиная охота». 
Премьера состоялась в Бремене в июле 1997 года, затем последовали «Старые монологи о главном», материалом для которых послужили разные по тематике монологи из пьес и романов русских авторов 19-го и 20 века: от Грибоедова до Галича. Сценическая композиция была создана Радиком Головковым, актёром и вторым режиссёром театра. 
Обе постановки театр привёз в апреле 1998 года в Москву и Петербург. Игра непрофессионалов из Бремена не прошла незамеченной.
Авторитетный московский журнал «Театральная жизнь» охарактеризовал «Утиную охоту» в постановке бременского театра-студии как «самое сокровенное из сценических воплощений» этой пьесы.
В октябре 1998 года театр получил своё первое приглашение на фестиваль русских театров в Париже.

 
– Мы десять дней пробыли в Париже, и ребятам было очень интересно, потому что мы облазили весь город ночами. Мы жили в центре города, на легкомысленной улице Пляс Пигаль, и рядом был театр, и зал хорошо принимал, и какие-то были неожиданные встречи, и известный для России человек Собчак вдруг пришёл к нам на спектакль... 
- вспоминает Семён Баркан.

Для Миши Раковского французский фестиваль был большим событием. Он получил приглашение от французской кинематографистки Клэр Дени на съёмки её нового фильма. Это тем более интересно, поскольку ни один из ребят не пришёл в театр в надежде на дальнейшую театральную деятельность. Радик Головков, ставший постепенно вторым режиссёром театра, скорее исключение из правила. О том, что он выходит на профессиональный уровень, говорят его самостоятельные работы: постановка оперы с артистами Бременского оперного театра и запланированные по его сценарию съёмки фильма на немецком языке. Семён Баркан поясняет:

– Скажу откровенно, что моей целью, конечно, не является поставить спектакль, сыграть на зрителе, сорвать аплодисменты. Это как получится. Для меня гораздо важнее человеческое становление этого коллектива.

Многие артисты ходят в театр потому, что им интересно реализовывать свои собственные возможности. 
Яна Кириленко считает, что увлечение театром поможет ей в будущей профессии:

– Я свою жизнь будущую связываю с больницей, я хочу работать врачом в Германии. Я хочу работать в психиатрии, и мне очень важно уметь чувствовать человека без слов, только с полувзгляда или с полуслова, и мне кажется, что то, что я получаю здесь, в театре, может пригодиться мне в работе врача в будущем.

А вот в чём видит смысл своей деятельности сам Семён Баркан:

– Мне показалось, что, может быть, если я уж могу здесь быть востребованным, может быть, мой долг и здесь, в Германии, как-то попробовать знакомить немецкого зрителя и эмигрантов получше с русской культурой.

На репетицию, где мне довелось присутствовать, одна мама привела своих дочерей 13-ти и 16 лет. Переселенка из России возлагает на театр последние надежды: дочери забывают русский язык. Семён Баркан немедленно включил девочек в разминку. Жутко стесняясь своего исковерканного русского, они тем не менее старательно проделали упражнения вместе со всеми, а затем с увлечением наблюдали репетицию нового спектакля. Репетиция затянулась, но девочки не хотели уходить. 

О значении русского театра для русскоязычного населения Бремена говорит Саския Вегеляйн:

– Я считаю очень важным для эмигрантов то, что они сохраняют контакт с культурой страны, из которой приехали. Важно не только то, что они разговаривают дома на русском языке, но и то, что в нашем театре они имеют возможность пропустить через себя и по-своему интерпретировать эту часть всемирно признанной русскоязычной культуры. Я полагаю также, что это ни в коем случае не может помешать их интеграции в Германии.

Саския Вегеляйн выполняет в театре функцию администратора. Ей не раз приходилось сталкиваться с предвзятым мнением руководителей немецких культурных центров, дескать, русский театр - совершенно бесполезное и даже вредное образование. Переселенцам - будь то русские немцы или евреи - в Германии нужно учить немецкий язык, чтобы интегрироваться в немецкое общество, а русский театр этому только помеха. 
Представление о том, что эмигранты, не успев пересечь границы Германии, должны сразу забыть обо всём, что составляло прежде основу их культурного существования и начать всё с нуля, кажется Саскии абсурдным.

– По тому, как принимает русскоязычная община в Бремене наши спектакли, я замечаю, что для публики это очень важно. И не только потому, что мы хорошо играем, может быть, всё дело просто в прикосновении к русской культуре, которое зрители ощущают, проживая в Германии, но имея возможность видеть русский театр. Иногда они бывают растроганы до слёз и подходят после спектакля, чтобы поблагодарить нас за доставленную радость. И это так очевидно, что русский театр - это то, чего им не хватает здесь, в Германии. Конечно, время от времени приезжают русские артисты, дают концерты, но это совсем другое, поскольку они - те, кто остались там, они не перешагнули черту, за которой начинается эмиграция. В нашем же театре, напротив, много сделавших этот шаг. И это тоже очень важно для наших зрителей. 

"А кто же субсидирует театр?" - не удержалась я от вопроса. Реквизит, костюмы, гастрольные поездки - всё это стоит денег, и немалых.

– Нас лимитирует, конечно, естественно, как всякий театр, финансовая сторона: никогда театральное искусство не могло само себя окупить. Тем более студийный такой организм, как наш. И при том, что мы чрезвычайно благодарны сенату города Бремена, который уже неоднократно нам помогал, но этой помощи нам недостаточно, мне жаль, что мы наши спектакли не можем показать более широко по Германии, нас лимитирует только проблема транспорта. Нам бы маленький автобус, или нам бы чуть бы материально... Если бы какая-то организация сочла бы для себя интересным помочь знакомству немецкого зрителя с русской культурой, и чуть нам финансово помочь - это было бы, конечно, спасением, которое совершенно перевернуло бы нашу жизнь, 
- выражает надежду Семён Баркан.
 
В гостях у театра-студии «Русская актёрская школа» в Бремене была Марина Шейерман. Время нашей передачи подошло к концу. Мне, Виктору Вайцу, осталось только попрощаться с вами и пожелать всего самого доброго. До встречи в это же время ровно через неделю. 

Текст был опубликован на сайте Немецкой Волны